Сюжеты

Врубай и создавай!

60-е годы как выход за пределы обычного

Этот материал вышел в № 62 от 15 июня 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Алексей ПоликовскийОбозреватель «Новой»

5
 

Во вторник, 19 ноября 1968 года, Jefferson Airplane поднялись на крышу отеля «Шуйлер» в Нью-Йорке и огласили окрестности криками: «Привет, Нью-Йорк! Просыпайся, к такой-то матери! Free music! Free love!» Вслед за тем они начали свой концерт, который запечатлели камеры Дона Пеннибейкера и Жана-Люка Годара. Люди внизу на улице останавливались и закидывали головы. Камера Годара сняла пожилую пару, окаменевшую в недоумении, веселых любовников, высунувшихся из окна (девушка завернулась в простыню), пижона в черной шляпе и кожаном пальто, с развевающимся на шее шарфом — и пятерых музыкантов на крыше во всем суровом очаровании их драйва.

Концерт Jefferson Airplane продолжался восемь минут и был прерван полицией, но в эти восемь минут Грейс Слик, Марти Балин, Пол Кантнер, Йорма Кауконен и Джек Касади, натянувший от холода шапочку с красными крылышками и расшитую дубленку, успели и сумели создать посреди ноябрьского утреннего Нью-Йорка другой мир, другое измерение.

В этом и есть суть и смысл шестидесятых: врубайся и создавай. Явочным порядком, без разрешений и предупреждений, они поднялись на не предназначенную для концертов площадку, подключились к отельному электричеству и выдали свой резкий, смачный, угрожающе-прекрасный звук. Через два месяца так же поступили The Beatles в Лондоне, дав концерт на крыше студии Abbey road. Но музыкой и крышами восстание шестидесятых не ограничивалось. Тысячи молодых людей по всему миру в лихорадочном возбуждении, с гитарами в руках, с ветром в головах, со смехом и танцами, днем и ночью творили иную жизнь, так непохожую на все то, что издавна исповедует стреноженное властью и церковью человечество.

Громкие лозунги шестидесятых, требовавшие свободы, мира и любви — и все это немедленно, — кажутся наивными, но любая утопия всегда кажется наивной людям, набившим руки и мозги в порочной практике жизни. Наивны Христос, Сен-Симон, Генри Торо, Лев Толстой и Джек Касади в красной шапочке и с бас-гитарой на крыше отеля «Шуйлер». Наивно все, что они говорят, все их притчи о братстве людей, о необходимости любви, о преступности войны, о свободе человека.

Но с наивностью веры у таких людей всегда соединена твердость воли и энергия действия, которые позволяют им творить жизнь как чудо. Это и есть шестидесятые.

Есть одна не самая важная, но примечательная подробность этого времени. В шестидесятые мы повсюду видим голых и полуголых людей. Так выражает себя подспудное желание сбросить с себя навязанные нормы, раскрепоститься, освободиться. На Вудстоке голые люди ходят по зеленому полю. Полуголые музыканты играют на сцене острова Уайт.

Нагие девушки с цветами в волосах, водящие идиллические хороводы, голые хиппи, медитирующие на солнце, — классические образы шестидесятых.

Пол Маккартни недаром идет босым по асфальту Abbey road — он сбросил туфли и вместе с ними истрепавшееся, обрыдшее ему ментальное тряпье старой жизни.

Общество всегда хочет обкорнать человека, обтесать и приспособить его. Иногда даже прибить гвоздем к месту. Но в шестидесятые годы длинные волосы Джона Леннона означают, что отныне и навсегда он не даст себя обкорнать. Гусарские ало-голубые ментики Джими Хендрикса означают освобождение не только от черных костюмов и белых рубашек, но и от жизни в унылом и убогом однообразии. Яркое перо в волосах Джеймса Герли, коротенькая юбочка и широкополая шляпа Марианны Фейтфулл, цветы на капоте и крыльях хиппимобиля марки «Порше», на котором ездила Дженис Джоплин, черные шелковые цилиндры на головах The Kinks, немыслимо подведенные глаза Маришки Вереш, изысканное разноцветье одежд Марка Болана — все это и многое другое не просто блажь сошедших с ума клоунов, а веселое и громогласное послание людей, которые решили взорвать слежавшийся, окостеневший, отупевший мир, но для начала с размаха плещут в него ведра краски.

Шестидесятые — это время отрыва, разрыва, ухода, побега. Рви с прошлым, со всеми этими идиотами в касках и маньяками при должностях, выходи на улицу через окно ванной или выезжай на мотоцикле через дверь спальной, врубайся и создавай. Америка и Европа полны вдруг снявшимися с места, оставившими семьи и отчие дома детьми в оранжевых хламидах, в голубых продранных джинсах, с нитками индийских бус, многократно обернутыми вокруг шеи. Они повсюду — на американских хайвеях, на европейских шоссе, на проселках тогда еще мирного Афганистана, ведущих в Индию.

Но это путешествие поколения не только через географию. Джордж Харрисон, с его постоянными погружениями в Индию, был не одинок в стремлении оторваться от привычной земли и открыть новый внутренний мир. Денсмор и Кригер из The Doors учились глубокой медитации. Подруга Кита Ричардса Анита Палленберг погружалась в такие глубины сознания, из которых трудно вернуться. Концерты Amon Duul II представляли собой импровизированные ритуалы, в которых посредине практичной Германии возникал мистический Древний Египет. Артур Браун во время своих пироманских действ превращал зрителей в огнепоклонников и последователей Зороастра. Если Вселенная расширяется, то отчего сознанию не расширяться вместе с ней, вбирая в себя благодать всех миров: христианскую любовь, буддийскую мудрость, йогическое спокойствие, зороастрическую веру в свободный выбор?

Все это был прорыв из ограниченности навязанных нам одномерных представлений в неограниченный и объемный мир вечного трипа. Это был прорыв из царства исторического рабства, где человеку раз и навсегда давалась роль в жизни, работе и даже в любви, в царство свободы, где спадали одежды и навязанные представления. Человек из существа ограниченного во времени и пространстве становился существом безграничным, способным расширить себя в любую сторону жизни, сознания и времени. В шестидесятые это делали с помощью музыки, медитаций, трипов всякого рода.

Трип — это выход за границы привычного, расширение самого себя. Тимоти Лири, желая выбить своих учеников и последователей из жесткой рутины жизни, подавал им на завтрак выкрашенные в розовый цвет яйца и окрашенное в черный молоко. Розовые яйца, черное молоко, пещеры для детей новой веры, о которых говорил Моррисон, огромные, расширяющиеся во все стороны композиции Grateful Dead, которые отцепляли сознание от фундаментов и стен и переводили его в воздух видений, — шестидесятые представляют собой огромное вместилище странных практик. В концертных залах Fillmore East и Fillmore West, чьи стены были обклеены яркими, как бабочки, психоделическими постерами Виктора Москозо, работали светотехника и цветомузыка, которые своим мелким мерцанием ввергали сознание зрителей в транс. Все это были иные формы жизни, никак не связанные с офисом, правительством, бизнесом, биржей, армией, войной.

У Голдинга есть книга, в которой рассказано о древнем племени, способном к телепатии. Племя погибает, не выдерживая натиска грубых и агрессивных соседей. Возможность цивилизации, построенной не на насилии и угнетении, а на понимании и сочувствии, утрачена. Шестидесятые, с их идеализмом, поэзией, музыкой и странными мистическими опытами, кажутся внезапным возвращением в жизнь человечества возможностей, потерянных на длинном пути, подавленных инквизициями всякого рода, затоптанных школой, обществом и семьей.

Это было время героев, причем совсем не только героев рок-сцены, таких как Джими Хендрикс, поджигавший гитару, и Кит Мун, терявший сознание за барабанами. Нет, в этом времени хватало героев и без гитар и барабанов. Гарвардский профессор Тимоти Лири, изгнанный из Гарварда за свои опыты с ЛСД, но не отказавшийся от них, а ставший пророком новой эры в белых теннисных туфлях; курчавый шалопай Эбби Хофман, разбрасывавший доллары с балкона нью-йоркской биржи и бесстрашно валявший дурака в суде, где на вопрос о гражданстве отвечал, что принадлежит к нации Вудстока; и подпольные «Метеорологи» во главе с бесстрашной Бернадетт Дорн, устроившие Дни гнева в Чикаго, во время которых в городе гасли фонари и горели автомобили.

Все эти люди несли в себе шестидесятые как свой личный взрывной динамит и как свою последнюю веру.

Многие идеи, которые проповедовали длинноволосые идеалисты шестидесятых, отвергались серьезными людьми как нереальные, невозможные и вредные. Ну как можно заниматься любовью вместо войны? А куда тогда девать пушки? До этого в министерствах обороны не додумались до сих пор. Но эти идеи не умерли, они прорастают через десятилетия и доходят до нас.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera