Сюжеты

Безлесные братья

История одного фейка, под прикрытием которого Забайкальские власти отчитываются об инвестициях, а китайцы вывозят российский лес

Общество

Семен ЛаскинНовая газета

 

Ученые считают, что во время последних ледниковых периодов в России не было угрюмой тайги, а присутствовала бескрайняя тундростепь, где паслись мамонты, шерстистые носороги и овцебыки. Потом пришли люди, съели мамонтов — и всё поросло лесом, потому что некому стало вытаптывать деревья и удобрять травы.

Восстановить тундростепь страны можно, используя национальный характер и международное экономическое сотрудничество.

Пожары и рубки ежегодно в среднем уничтожают 3-4 миллиона гектаров леса. Захламленность тех участков, что образуются после вырубок, способствует росту количества лесных пожаров, что, в свою очередь, ведет к дополнительным рубкам — под предлогом ликвидации последствий. Круг замыкается.

Спрос на древесину велик в Европе и растет в Китае, где рубки в естественных лесах ныне запрещены. И нужды Китая обеспечивает Россия — четверть отечественной древесины идет в Поднебесную. Объем растет с каждым годом. 

При этом местная власть отчитывается вовсе не об этом, вернее, как бы не совсем об этом, – рассказывают о притоке китайских инвестиций в «заготовку и глубокую переработку древесины». 

Как результат — вся доступная для транспорта сибирская тайга зияет проплешинами вырубок и черными гарями.

В южных районах лес отступает на север, и если последовательно продолжить начатое — внуки как раз и увидят воссоединение тундры и степи. Разве что не увидят мамонтов.

Правда, в регионах расширяется сопротивление вырубке и вывозу древесины. В Интернете можно найти с дюжину петиций, под которыми подписались тысячи людей, — как против уничтожения конкретных лесов, так и вообще экспорта древесины в Китай.

«Сейчас «по закону» почти все экологические ограничения на рубки сняты... и за последние 10 лет мы потеряли половину того, что копилось тысячелетие… Выступить с инициативой полного перехода лесозаготовительной отрасли в Приморском крае на плантационное выращивание в течение ближайших 5 лет» — например, требует Ольга Ухваткина — специалист по экологии кедрово-широколиственных лесов, а с ней и 32 тысячи подписантов.

Люди не только пишут. 11 мая в Закаменском районе Бурятии прошел сход, отказавший в аренде «приоритетному проекту по освоению лесов» фирмы МТК-JK и её китайскому владельцу. Закаменцы тут же учредили народный совет по лесному контролю. Через три дня милиция полтора часа пыталась разогнать демонстрантов, требовавших на пороге Хурала (местного парламента) в Улан-Удэ «гарантии отказа от китайских рубок».

Глава Бурятии Цыденов сделал противоречивое заявление, совмещающее уважение к волеизъявлению «введенных в заблуждение» закаменских жителей с обещанием отдать арендатору лес в соседнем Еравнинском районе и — в целом — навести порядок в лесах и головах смутьянов. Одна беда — в затылок бурятской власти дышат еще три «приоритетных проекта» с федеральными лоббистами и иностранными инвесторами, а также половина населения лесных районов, живущая лишь рубками — легальными и нелегальными.

У соседей дела еще хуже. Эколог-краевед из Забайкальского университета Олег Корсун сообщает, что в  Хилокском районе — одном из самых лесных районов края — не могут выделить гражданам жалкие 20 кубов леса для индивидуального строительства. Площади годных к рубке лесов сокращаются настолько, что и своим-то начинает не хватать — констатирует ученый. В крае родился мем — «В Маньчжурию за древесиной», потому что в этом китайском приграничье сосредоточены мощности по обработке ввозимых из Сибири лесоматериалов.

Руководитель лесной программы Гринпис Алексей Ярошенко в статье «Великое китайское разорение лесов Сибири» убедительно доказывает,  что,  в основном, не «китайцы массово вырубают леса Сибири», а российские граждане — чтобы насытить китайский рынок. Но такие объемы экспорта необработанной и слабо обработанной  древесины — результат не местного произвола, а решений федеральных органов, отчасти вызванных мифом о неисчерпаемых лесных богатствах России.

Главная особенность как китайских, так и не китайских рубок состоит в том, что хвойные леса используются как практически не возобновляемый природный ресурс. Выращиванием таких лесов, то есть, собственно лесным хозяйством в классическом его понимании, в таежной зоне практически никто не занимается. Природное восстановление занимает более столетия, а пожары и изменения климата делают его в принципе проблематичным.

Таежные леса используются просто как природное месторождение бревен — а любое месторождение рано или поздно исчерпывается.

Эту проблему невозможно решить одним лишь ограничениями на экспорт или на работу китайских предприятий — поскольку российский рынок потребляет древесину столь же бесхозяйственно, а российские лесозаготовители относятся к лесам ничуть не бережнее китайских.  Потому необходимы одновременные действия и по приведению российского лесного законодательства в сколь-нибудь приличное состояние, и по прекращению конкретных проектов, в наибольшей степени угрожающих сибирским и дальневосточным лесам.

Как пример проекта, который необходимо прекратить, эколог Ярошенко рассказывает о строящемся Амазарском лесопромышленном комплексе (он же ООО ЦПК «Полярная», он же компания «СИНБАН ГУОЦЗИ»), который предполагает ежегодное производство 400 000 тонн целлюлозы и 700 000 кубометров пиломатериалов.

По мнению эксперта Гринпис, проект абсурден — местных лесных ресурсов никак не хватит на его долгую работу, а эффективно выращивать леса на мерзлотных почвах невозможно. В 2016 году инициаторы проекта, наконец, тоже признали, что они не могут арендовать лесные площади достаточные для обеспечения даже первой очереди завода и обещали закупать недостающее у неизвестных «сторонних поставщиков».  Вероятнее всего, основной смысл проекта не в развитии собственно лесоперерабатывающего комплекса, а в оправдании строительства пограничного мостового перехода через Амур, чтобы лес было вывозить удобнее.

Еще в 2003 году обещание построить целлюлозный завод было дано властями провинции Хэйлунцзян, чтобы предотвратить закрытие сезонного перехода через Амур, Покровка-Логухэ, по которому гнал в Китай кругляк бизнесмен Нагель, соратник тогдашнего губернатора. Но в 2007 году переход закрыли из-за нарушений, а проект Амазарского ЛПК занялся освоением кредитов Банка развития Китая. За следующие 11 лет завод не достроили, но, освоив 28  миллиардов рублей, наломали дров: попытались забрать в аренду территории традиционного природопользования эвенков, перекрыли плотиной Амазар - крупный приток Амура, фальсифицировали результаты общественных слушаний и т.д. 

Наконец, в 2018 году проект остался без инвестиций, окончательно провалив размещение на Шэньчженьской фондовой бирже, куда направили жалобу международные экологические организации.  Кажется, есть все основания остановиться и пересмотреть нежизнеспособный проект, но это политически затруднительно.

Вот уже третий губернатор Забайкалья отчитывается перед Москвой о  «создании крупнейшего китайского лесохозяйственного проекта в России». Несколько губернаторов провинции Хэйлунцзян ушли на повышение за «построение китайского-монгольско-российского экономического коридора Инициативы Пояс и Путь на крайнем севере Китая». Ведь отчитываться о взаимном сотрудничестве ни российским, ни китайским местным властям, кроме как рассказами об экспорте сырья — больше и нечем.

И чем бесперспективнее становился этот проект, тем больше внимания и льгот он получал от государства. Ныне это «приоритетный инвестпроект» Минпромторга с многократным снижением лесных выплат, а также «приоритетный инвестиционный проект» края с налоговыми льготами. В декабре 2017 китайские товарищи вообще попросили финансирования этого долгостроя в Российско-китайском инвестиционном фонде, наполовину наполняемом российскими налогоплательщиками. Плюс к тому администрация Забайкальского края подсуетилась и включила строительство моста Покровка-Логухэ в «Концепцию развития приграничных территорий Дальневосточного федерального округа и Байкальского региона«, а также — в рекомендации Совета Федерации РФ по развитию края. 

Китайцы тоже не отстают. Переход Покровка-Логухэ включен в перспективные планы Инициативы «Пояса и пути» провинции Хэйлунцзян, что дает гипотетическую возможность подоить национальные инфраструктурные фонды. Чтобы загладить провал проекта и вписаться в Программу КНР «Шелковый путь», никому ненужный долгострой китайские партнеры переименовали в «Амазарский парк торгово-лесопромышленного сотрудничества "Полярная"«. Теперь предполагается, что помимо так и не запущенных целлюлозно-лесопильных производств, появятся предприятия еще 10 типов, на которые нет даже обоснования инвестиций. Для организации этого промпарка учреждена "Инвестиционная управляемая компания в зоне торгово-экономического сотрудничества в лесной отрасли «СИНБАН ГУОЦЗИ».

Происходящее указывает на то, что целлюлозный завод тут, скорее, ширма, а реальная задача — закрепиться в Амазаре под любым предлогом, имитируя создание каких угодно производств.

Но случилась осечка: по необъясненным публике причинам, Управляющая компания «СИНБАН ГУОЦЗИ» с декабря 2017 находится в стадии ликвидации. Комично, но как раз создание Амазарского промпарка фигурирует в «Перечне мероприятий социально-экономического развития Забайкальского края на 2018-2025гг.», подписанном Медведевым 3 мая. Документ обещает 14 миллиардов на развитие Забайкалья, но благоразумно не выделяет ни копейки денег на Амазарский промпарк и сопутствующую инфраструктуру.

Итак, Амазарская афера движется к неизбежному краху, и надо сделать так, чтобы он наступил не путем уничтожения последних лесов Забайкалья. Но пока Амазарский проект умирает в муках,  Минпромторг приводит его как пример успеха, рекламируя перед китайскими инвесторами возможности инвестиций в новые мощности. И в течение только последнего года подписано уже несколько договоров о создании и расширении целлюлозных производств от Архангельска до Хабаровска.

Механизм уничтожения лесов Сибири понятен: у китайцев жесткая установка беречь собственные леса и большая потребность в древесине. Они с детства слышат про «богатую ресурсами страну на севере». Россия же не способна представить китайцам актуальные данные о запасах сырья — лесоустройство проводилось 5-15 лет назад — еще до больших пожаров. Китайцы готовы и на слово поверить, поскольку заключенный с РФ договор поможет им получить дома кредиты. Так что российская сторона играет с огнем, пытаясь обратить китайские экологические ограничения и геополитические чаяния в свое конкурентное преимущество. Правительство уже снизило экологические и социальные требования к проектам лесного хозяйства так, что ниже некуда. Уже, например, заказники вырубают («Новая», например, уже рассказывала про вырубаемые в Иркутской области заказники). 

Так что Россия лишь БЫЛА крупнейшей лесной державой.

Семен Ласкин — специально для «Новой» 

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera