Сюжеты

Песочница на Лобном месте

«Датский спектакль» в эпоху постмодернизма

Этот материал вышел в № 64 от 20 июня 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Елена Дьяковаобозреватель

 

«Полдень», XXI век. Лаборатория молодых режиссеров Москвы и Петербурга. Тема — демонстрация на Красной площади 25 августа 1968 года. Организатор — InLiberty. Площадка — «Гоголь-центр». Два вечера. Пять эскизов. Шесть часов медитации над судьбами тех, кто вышел на площадь. Был схвачен минуты через три. Платил за них годами в тюрьме или в больнице.

Были ведь и источники. Стенограмма судебного процесса. Воспоминания. О Наталье Горбаневской, Ларисе Богораз, Вадиме Делоне, Константине Бабицком, Павле Литвинове, Викторе Файнберге, Владимире Дремлюге за полвека не так мало написано историками. Что ни судьба — то синопсис трагического романа о XX веке. Или сюжет баллады. Собственно, одна из лучших баллад Галича — «Быть бы мне поспокойней…» — этим семерым и написана.

…Еще о написанном. По завершении проекта, когда из «Гоголь-центра» текла толпа зрителей (кто постарше, явно был слегка ошарашен), я увидела в толпе Людмилу Улицкую. Хорошо знавшую тот круг людей и то время. Автора книги о Наталье Горбаневской «Поэтка».

Я поклонилась. Людмила Евгеньевна сказала, собственно, только одно:

— Весь вечер думала: а если б рядом со мной сидела Наташка?

Эскизы на Малой сцене неслись, сливались в пестрый круговорот. Строгая девушка без слов минут сорок фактурно ела яблоко, расчесывала темные косы, примеряла платье в горох, стояла перед зеркалом, надевала лаковые лодочки — и, вздохнув, уходила прочь. Видимо, на подвиг.

Над сценой растягивали белое полотнище с семью прорезанными дырками — для исполинов духа. Под полотнищем змеились гирлянды пестрых детских флажков с советской елки с фрагментами стенограммы суда. Меж них сидели на старых машинных коврах молодые люди (душ сорок потребовал этюд), копались в хрустальных вазах грубой прессовки 1960-х, выбирая баранки, карамель «Дюшес» и вафли «Артек», лениво переставляли дулевские чашки с румяными щекастыми розами — и хохотали, хохотали, хохотали, хохотали. Враскачку. Тридцать минут.

Этюд Семена Александровского, метафора счастливых советских 1960-х, знать не знающих (да и не желающих, собственно) о семерых, отстоявших у Лобного места с рукодельными плакатами «За нашу и вашу свободу», за три минуты свободы 25 августа 1968 года заплативших полным переломом судеб… он был все-таки лучшим. Из реального наличия.

Но только в мире безбрежной творческой свободы можно размазать эту метафору на полчаса.

В третьем этюде перечисляли: что мешает быть свободным сегодня? Московские пробки. Редакционные дедлайны. Психоаналитики. Малые дети. Тренинги по прокачке интимных мышц. Связи с заявленной темой — с тем самым 25 августа — я не увидела совсем. Хотя на сцену таращилась честно. Как свита голого короля на его новый парадно-выходной камзол.

В четвертом этюде добровольцев вызывали из зала. Ставили «в позицию» со старых фото. Спрашивали: чего вам лично не хватает на Красной площади? Ответы были удивительные. И — собственно, как в любом творческом проекте, — говорили не о персонажах. А о самих ответчиках.

На Красной площади новому поколению не хватает травы. Детской площадки. Батута. Возможности лежать с комфортом. Строгая барышня с вызовом сказала: «Когда-то стены Кремля были белыми. А теперь для меня они слишком красно-коричневые…» Воскресенские ворота смело называли Иверскими (Иверская там все же часовня…). Музей Ленина — Музеем Революции.

Спрашивать хоть что-то о судьбах тех же Богораз, Горбаневской, Делоне было просто неловко.

Я вспомнила: в 2010-м для школьного издания «Архипелага ГУЛАГ» пришлось (по просьбе опытных учителей) составлять справки и о Вере Фигнер, и о Зое Космодемьянской. О Кирове и Трепове. «Дней связующая нить» у нас, похоже, изгрызена насквозь: без идейных предпочтений. Российская империя и СССР наконец слились в памяти потомков. В единую черную дыру.

Да! Средь зрителей меж тем бродил Гоголь. В летном шлеме 1930-х и белом маскировочном костюме десантника. Словно заодно мы тут протестовали против Финской войны 1939–1940 годов.

И еще у колонны в фойе была устроена могилка, размером с птичью. Литров из пяти цветочного агрогрунта. С крестом из двух палочек. И надо отдать должное зрителям: никто не наступил…

В пятом — самом длинном — этюде в сторону этого артефакта кивали раза три. Глухо произнося что-то вроде: «Да-да, сам себя поджег и горит…» В виду явно имелось самосожжение пражского студента Яна Палаха в январе 1969-го, в знак протеста против оккупации ЧССР войсками стран Варшавского договора. Гоголь тем временем сидел у колонны, читая вслух книжки из шкафа буккроссинга «Гоголь-центра»: то о театре Эстонской ССР, то о процессе над демонстрантами 1968 года. Попутно сыграли сценку из «Мертвых душ», помянули Порфирия Петровича и рассказали историю гибели Портоса. С Дюма-пэром обращались так же ласково-небрежно, как с Ильичом: там путали московские музеи, тут — «Двадцать лет спустя» с «Виконтом де Бражелоном».

И ужасно не хотелось думать: вот так выглядит «датский спектакль» в эпоху постмодернизма.

В любом случае историю как протяженное общее дело поколений понимать, кажется, не собирался никто. Даже в героически-либеральном духе: как историю борьбы за свободу.

Труда вчитаться-вдуматься в образы людей 1960-х, отдавших многое за три минуты у Лобного места, молодой и прогрессивный театр себе не дал. И явно задачи такой не ставил.

Сама беспечность, впрочем, показывает: по пути свободы мы на самом-то деле ушли далеко. И пришли почти что к песочнице на Лобном месте. «Старинные люди» нам руку в непогоду не дадут: мы просто забыли, что у прошлого можно просить взаймы силу и опыт его страдания.

…Даст бог, не понадобится? Хотя все мы можем назвать имена людей, которым уже надобится.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera